Цикл очерков: „Молодая Европа“ на перекрестке Истории
Страны Восточной Европы, Центральной Европы, по терминологии английского империалиста-теоретика Мак-Киндера – страны „санитарного кордона“ между Европой и Россией, „страны лимитрофы“, посткоммунистические страны, новые члены НАТО и ЕУ, „молодые европейцы“, „реформирующиеся экономики“...
Ряд попыток обозначить эти территории можно продолжить. Самым точным будет определение – бывшие страны Организации Варшавского договора, бессмысленно и поспешно распущенного нобелевским всемирным благодетелем Горбачевым, а также возникшие в результате распада СССР полусостоявшиеся и совсем несостоявшиеся государства вроде Грузии, Молдавии или Латвии.
На этих больших по площади и огромных по геополитическому значению территориях разгорается новый процесс – „политические элиты“ этих стран все яростнее называют друг друга „ворами“ и „коррупционерами“, делая это публично, от души, взахлеб.
Редкое в истории зрелище взаимного устранения „верхов“, в результате которого под ледяным душем всеподавляющего медийного мэйнстрима, созданного американскими и европейскими медиа-корпорациями вроде СМЕ или Риньер, вызревают гроздья народного гнева, которые сулят реальные перемены в скором будущем. И перемены эти сегодняшние „элиты“ едва ли порадуют.
Суть процесса мне удобнее и логичнее всего показать на примере Словакии, где 12 июня 2010 года должны состояться очередные выборы в парламент.
Что является главной темой будущих выборов? О чем говорят и спорят политики, с чем обращаются к своим избирателям, чтобы получить от них заветный мандат на участие в „освоении“ государственных денег?
Словацкие политики спорят о том, кто из них больше украл, а кто меньше. Слова „воры“ и „украли“ стали в Словакии главной темой начавшейся кампании, и в этом едва ли что-то изменится. И если раньше политики в Словакии стеснялись этих слов, то теперь утратили остатки стыдливости. И с азартом клеймят друг друга ворами. Ссылка: www.ukradli.sk
Политики, не все, конечно, но наиболее активная и медиализированная их часть, как будто превратились в обезумевших шоферов так называемых „фекальных цистерн“, которые откачивают нечистоты из выгребных ям там, где нет канализации. Обезумели потому, что нормальный шофер приезжает со своей цистерной к дому клиента, откачивает содержимое выгребной ямы и отвозит в канализационный резервуар перед очистительной системой.
Некоторые же словацкие политики поступают наоборот. Из канализации набирают полную цистерну нечистот, приезжают к дому другого политика и выливают содержимое цистерны перед домом врага. Предварительно собрав на месте важного политического события толпу журналистов с камерами. На радость всей деревне и особенно соседей. Некоторые идут еще дальше и свои цистерны с нечистотами подтягивают к зданию парламента, где от этого становится особенно тяжело дышать. Что делать – так пахнет в Словакии сегодня демократический процесс. Пахнет все сильнее.
Не надо воспринимать это только как метафору. Недавно в центре Братиславы напротив здания правительства некий „борец за демократию“ высыпал кучу навоза и потом, заикаясь от страха, объяснял журналистам, что у грузовика „испортилась гидравлика“.
Зачем он привез грузовик навоза в центр Братиславы к зданию правительства, что или кого собирался удобрять, „борец“ не объяснил, а деликатные журналисты его не спросили.
70 процентов содержания „независимых“ словацких СМИ сегодня посвящены „воровству“ политиков, причем „неподкупные“ словацкие журналисты заняли позиции судей. Судейские мантии им идут так же, как старым раскрашенным проституткам бы пошли черные одежды монахинь.
Эти судьи-журналисты, с по-булгаковски перекошенными от постоянного вранья глазами, неустанно копаются в том, кто больше, а кто меньше украл, и выносят на суд публики какие-то странные обвинения-приговоры, срок действия которых исчисляется даже не днями, а часами. Ибо на смену одному вердикту спешит другой, иногда прямо противоположный по смыслу.
24 часа в день словацкие СМИ „клеймят“ „воров-политиков“ в режиме гадания на ромашке: любит-не любит, плюнет-поцелует. Идет сплошной поток обвинений и приговоров главным актерам словацкой политической сцены.
Первой жертвой этого потока стал „лидер“ оппозиции, двукратный премьер-министр Микулаш Дзуринда, которого словацкие СМИ хотели просто в шутку припугнуть, а он не понял шутки, впал в истерику и заявил о своем уходе из политики. После чего испугался уже не только Дзуринда – испугались все и ненадолго затихли. А потом бросились бороться за освобожденное перепуганным Дзуриндой место лидера самой сильной „правой“ партии с красивым, хотя и сложным названием: Словацкая Демократическая Христианская Уния – Демократическая Партия.
Я отношусь к числу немногих пока в Словакии политиков, которые ломают себе голову над вопросом: почему коллеги считают, что раздуваемая всеобщая оргия обвинений в воровстве и коррупции поможет им приобрести поддержку избирателей?
Кто им сказал, что избирателю нравится видеть и слышать каждый день излияния на тему, кто и как разворовывает его, избирателя, деньги?
Кто сказал, что нарастающие потоки грязных обвинений всех и вся вообще кого-то в Словакии интересуют, кроме реально и конкретно ангажированных лиц? То есть тех, кто, забрасывая конкурента грязью, хочет пробиться к новым деньгам? Этим, конечно, интересно – а остальным?
Ослепленные алчностью и дурными предчувствиями „политические элиты“ не видят или не хотят видеть, какова в действительности реакция общества на их „избирательную кампанию.“ Хотя реакция логична – в общей массе это усиливающееся отвращение к политике и политикам. Но есть и нюансы.
Часть словаков, наиболее активная, предприимчивая и „политизированная“, именно та, которая еще читает пропитанные грязью и вонью газеты, очень интересуется, например, ответом на такой вопрос: почему только эти воруют, раз они такие грязные? Почему не мы – мы чище, лучше, мы бы воровали меньше и пристойнее, мы тоже хотим, мы имеем демократическое право, раз уж к нам сюда принесли эту демократию, оказавшуюся новой и абсолютно безнаказанной формой воровства, мы тоже хотим принять участие в демократическом процессе. Именно эти, активно вопрошающие „почему не мы“, кстати, и будут так называемыми „лидерами мнения“ в предстоящих выборах, потому что они активны, мотивированы и полны желания вытеснить „грязных воров“, чтобы занять их место.
Другая часть общества – это огромное большинство – задает совершенно справедливый вопрос: если они столько воруют и так пронзительно кричат об этом, почему они с нами так мало делятся? Если у нас есть очень молодой министр финансов, который, выступая в парламенте, специально для СМИ показывает свои часы за десятки тысяч евро, – и не просто показывает, а снимает и предлагает коллегам примерить, – то почему этот богатый министр не поможет нам, бедным?
Это большинство пока апатично, но его вопрос справедлив и обращен в будущее. Вы, „воры-политики“, лопаетесь от жира, ваше воровство свободные СМИ нас заставляют рассматривать день и ночь, так почему бы вам не поделиться?
Наконец, третья часть, пока весьма немногочисленная, к которой отношу себя и я, задает еще более справедливый вопрос: а что последует за этой оргией „воровства“? Чем эта оргия закончится и что начнется после нее? Как дальше жить и что делать?
И поскольку „воры-политики“ никаких ответов на эти вопросы не предлагают и уже не предложат, нас, возможно, ждет новая эпоха постприватизационных восстаний.
Баррикады будут не обязательно – но восстания уже практически начались в Прибалтике, Румынии, Болгарии.
Является ли сегодняшняя ситуация только словацкой особенностью?
Конечно, нет!
В соседней Венгрии будущий победитель выборов, которые состоятся в апреле этого года, Виктор Орбан, громит „воров-социалистов“, в Польше увязли бесповоротно в коррупции те, кто пришли к власти с антикоррупционными лозунгами – партия „Право и справедливость“, о Прибалтике даже не хочется вспоминать, о Болгарии с Румынией тоже. „Посткоммунистические элиты“ „молодой Европы“ на наших глазах публично утопают в грязи и даже не пытаются отмыться. У них более важные задачи – успеть отхватить, что удастся, пока они еще „элиты“. А потом, как говорится – „пусть говорят“. А мы посмотрим – по интернету в собственном дворце в каком-нибудь тропическом райском уголке. Хотя, вопреки распространенному общему мнению, эти „элиты“ начинают доставать и в тропическом раю – яркий пример тому судьба чешского „предпринимателя“ по фамилии Кожаный.
Умнее всего пока ведут себя самые „западные“, самые богатые и рассудительные чехи, у которых и президент евроскептик, и пока хватает ума не рваться в еврозону. Устав бесплодно облаивать друг друга, они отложили наметившиеся преждевременные выборы в чешский парламент до лучших времен и создали временное „неполитическое правительство чиновников“, причем его неполитический премьер-министр Ян Фишер пользуется феноменально высоким доверием сограждан, которое лидерам чешских политических партий может только присниться. Но и чешское затишье лишь на время, там тоже скоро выборы.
Тучи сгущаются, собирается буря, многим становится интересно, как эта буря будет выглядеть.
Прошло 20 лет свободы и демократии, результаты этой свободы со все большим недоумением и раздражением рассматривают „освобожденные от тоталитарного гнета“ „молодые европейцы“.
Они думали, мечтали и надеялись, что их пригласили в царство свободы и благосостояния. Но средний уровень жизни ни в Чехии, ни в Словакии так пока и не догнал тоталитарный коммунистический.
Высокие социальные стандарты социалистической Чехословакии с общедоступным дешевым жильем, гарантированной работой, сытной пенсией безвозвратно утеряны, а вот высокие социальные стандарты Швейцарии ближе к чехам и словакам отнюдь не стали. К швейцарскому „социальному раю“ вместо них пробились почему-то сотни тысяч косовских албанцев, приехавших вдруг в эту страну „навеки поселиться“.
Главный смысл произошедшего за эти двадцать лет с чехами и словаками легко и бесспорно объясняют простые цифры. 91 процент прибыли словацкой экномики создают несловацкие фирмы, в основном это 22 транснациональные корпорации. На их же долю приходится 97 процентов экспорта словацкой экономики. Оставшиеся крохи – это словацкий бизнес, большой, малый и средний.
То есть никакой словацкой экономики нет вообще. Она была, причем совсем не плохая, и ее не стало. Министерство экономики есть, а вот экономики нет. Есть еще и Министерство справедливости...
Словаки стали недорогими наемными рабочими на своей, пока еще, земле. Рабочими, на которых пока еще есть спрос.
До „молодых европейцев“ – я имею в виду не политиков, а широкие массы граждан многих стран – постепенно доходит смысл преступления века, соучастниками которого были те самые „посткоммунистические элиты“, которые сегодня все яростнее забрасывают друг друга грязью. Это преступление называется ПРИВАТИЗАЦИЯ. О нем мой следующий очерк.
4 февраля 2010 года, Братислава
Páčil sa Vám tento článok? Dajte o ňom vedieť priateľom na Facebooku!
Prihláste sa tu
